«”Белое солнце пустыни” перед полетом смотрели»: интервью с первым космонавтом из Красноярского края

Посмотреть этот материал также можно во «ВКонтакте»

Все-таки правильно будет поделить вас еще и с Тывой, поскольку родились вы в Кызыле.

Да, конечно. Для меня это все одна большая малая Родина.

Вы 135-ый российский космонавт по счету, верно? 

Разные есть мнения. 135 или 137, в зависимости от того, считать ли Юлию Пересильд и Клима Шипенко за космонавтов или нет. В космос они летали, поэтому вроде как 137. Но где-то я видел цифру 135, поэтому сложно сказать, и тут не хочется никого обижать.

У вас был позывной?

Нет, позывного у американских экипажей нет.

В фильмах видели, что там присваиваются позывные, и знаем, истории.

Это традиция на кораблях «Союз», на наших кораблях – там, да, командир экипажа выбирает позывной, и этим позывным экипаж работает в эфире. А на кораблях Dragon позывной (у нас был 10-й экипаж) «Крю-10». В основном использовали его. Иногда, когда было два корабля Dragon, тогда было маленечко сложнее. Командиры этих кораблей определялись, как в эфире друг друга называть. 

Когда вы решили, что все-таки заявитесь на такую возможность полета, вы чувствовали, что все получится, или сомнения были?

Нет, я просто наслаждался процессом и получал опыт, надеясь, что все будет хорошо. Уверенность питать – это хорошо и полезно, но тем не менее очень много факторов, которые от тебя могут не зависеть никак, и нужно быть готовым ко всему. И к тому, что эти усилия могут быть в плане космического полета напрасны, порой тоже такой мысли приходится допускать.

Какие у вас в детстве были кем быть, когда вырастите? 

Конечно, вариантов было масса, но я для себя поначалу избрал путь – либо быть экологом, либо пожарным, либо машинистом. Не то, чтобы это было одновременно, но как-то последовательно у меня эти желания возникали. Я это не совсем помню, мне рассказывают родные. Лет в 7-8 я решил, что я хочу стать летчиком.

Влияние папы было на это, да? 

Он меня к этому не подталкивал, не заставлял. Он, наоборот, меня отговаривал. Но при этом он просто рассказывал про эту работу, делился своими впечатлениями. Он очень предан своему делу и действительно им наслаждается, а я как-то почувствовал и подумал, что там, скорее всего, интересно. И потом, когда первый раз оказался в кабине самолета, эти подозрения подтвердились, и тогда уже не было никаких сомнений, что я хочу стать летчиком.

Можете дать рекомендации, со скольки лет нужно готовиться быть космонавтом? Там же и знание языка нужно, и физическая подготовка определенная.

Максимально общее развитие, максимально возможность широкого профиля. Самое главное – это найти любимое дело, чем хотелось бы заниматься, чему хотелось бы посвятить жизнь, и чтобы к этому искренне лежала душа. И тогда все остальное придет само. Тут вопрос в чем: в космос сейчас, к сожалению, летает не очень много людей. И до тех пор, пока полеты станут массовыми, наверное, пройдет еще достаточно много времени. Поэтому шанс стать космонавтом есть, но не сказать, что он большой.

Можете посоветовать, например, завтрак космонавта? 

Такого нет. Каждый выбирает, что любит, и, наверное, это не столь важно. Любознательность, забота о своем здоровье и физкультура – это то, что поможет в любом деле. И в космосе, и на земле. Поэтому вот эти 3 аспекта – любознательность, здоровье, физкультура, трудолюбие – те качества, которые нужно в себе развивать.

При подготовке вы же освоили  профессию водолаза, приходилось погружаться, а также профессию пилота. Какие еще навыки приобрели, пока шли к своей заветной цели?

Не сказать, что это полноценное освоение профессии, потому что, чтобы стать лётчиком, мало полетать 20 часов, как мы летаем в отряде. Чтобы стать водолазом, тоже мало пройти первоначальную подготовку. Это всё-таки специфические сферы деятельности, где учиться нужно всю жизнь. Подготовка предполагает наше обучение по этим направлениям, в частности. Она нужна для расширения кругозора, потому что очень много нюансов из водолазного дела применимы при выходе в открытый космос. Под водой человек не умеет дышать, так же как и в космосе. Соответственно, да, есть некоторое техническое устройство, которое обеспечивает жизнедеятельность. Этим устройством нужно пользоваться, ему нужно доверять, нужно уметь с ним работать Моральная подготовка тут тоже немаловажна.

Вы находились в состоянии бесконечного удивления, когда уже полетели в космос, или у вас была подготовка, которая максимально обозначила, что там будет происходить?

Удивление, конечно же, было. Организм организму рознь, и впечатления у всех людей разные, но мне казалось, что настолько все привычно. Как будто так оно и должно быть. Но сам себя ловишь на мысли, что обычно предметы вокруг тебя не летают, вода в шарики не скатывается, и вид из окна чуть-чуть другой. Потребовалось некоторое время, чтобы от этого масштабного удивления отойти, и начать разбираться в нюансах этой новой среды.

У космонавтов какой процент автономности, самостоятельности? Или космонавт – такой инструмент, которым с Земли рулят? 

Импровизировать иногда можно, но любая импровизация должна пройти согласование с Землей. Если это не какая-то нештатная ситуация, когда нужно быстро принимать решение. Такие ситуации происходят, слава богу, очень редко. Мне не приходилось с ними сталкиваться.

То есть с Земли постоянно идет поддержка?

Да, конечно. Любые работы, все процессы на станции контролируются с Земли. Все работы проводятся в соответствии с тем планом, который нам присылают с Земли в виде радиограмм. И мы по этим радиограммам работаем. Иногда радиограммы могут расходиться с фактическим состоянием какой-либо системы. Тогда, опять же, никакой самодеятельности. Об этом идет доклад. Какие-то, возможно, есть свои предположения, как можно действовать в данной ситуации нестандартной. Вырабатывается коллективное решение.

Вас уже называют космическим блогером. Вы активно вели социальные сети, выкладывали фотографии, отвечали на вопросы. Как в космосе работает интернет, без перебоев? 

Достаточно неплохо. По крайней мере, его было достаточно, чтобы периодически отправлять отснятые ролики, потом супруга их собирала в кучу.

Космонавты раньше смотрели перед стартом «Белое солнце в пустыне», традиции сохранились?

«Белое солнце в пустыне» мы смотрели перед стартом, песню «Трава у дома» тоже слушали.

У вас еще были девушки на корабле. Это смущало или каждый плывет по своей траектории?

Нет никакого смущения, стеснения или еще чего-либо. Все профессионалы, все знают, что делают. Девушки были командирами, и пилотами. И да, полное доверие. Субординация.

Говорят, что если очень захотеть, можно в космос полететь. Вы уже всего, что хотели, наверное, по этой части достигли. В какой плоскости сейчас ваши желания и мечты лежат?

Мне нравится эта работа, и я хочу продолжать заниматься тем, чем занимаюсь. Хочу ещё летать, на станции еще есть чем заняться. Я очень надеюсь, что доведется поработать уже на новой российской орбитальной станции. И что все-таки мой профессиональный путь продлится до тех пор, пока мы уже не начнем летать к другим небесным телам. И надеюсь, что доведется в этом поучаствовать.

Вы космонавт-испытатель. Больше вы испытывали или все-таки вас по ощущениям?

Сложно сказать. Наверное, испытывали друг другом. Но квалификация эта присваивается нам, потому что полеты все так или иначе нестандартные. В каждом полёте есть специфические задачи, которые приходится выполнять. Мы уже достаточно давно летаем в космос, казалось бы, но по меркам человеческой истории прошёл один миг с первого полёта. Опыта еще не так много. Поэтому каждый полет так или иначе испытательный. С каждого полета все привозят свое видение, свои идеи. Как раз таки за право высказывать эти идеи, это видение и есть в трудовой книжке приставка «испытатель».

Рекомендуем по теме:

• Космонавт из Красноярского края Кирилл Песков вернется на Землю спустя почти 5 месяцев пребывания в космосе
• Космонавтка из Новосибирска вернулась на Землю на американском корабле
• «Хоббики»: коллекция автографов космонавтов