«Наступит время, когда справедливость и правда победят»: Анатолий Быков выступил с последним словом

«Конечно, печально, что сегодня такое происходит, особенно после того, когда слышишь, о чем говорит президент, выступая в Совете по правам человека. Говорится, что у нас в Российской Федерации права человека сохранены и исполняются. А я с полной ответственностью заявляю, что нет.

Я испытал это на себе, когда меня везли в Москву с одними и теми же артистами-свидетелями, которые удивляли нас всех сегодня своими показаниями. Особенно те, которые подписывали в свое время с прокуратурой соглашения, а затем вместе с прокуратурой меняли эти соглашения и показания так, как сегодня удобно стороне обвинения и всем тем, кто стоит за этим. То, что на сегодняшний день происходит, и произошло в первом суде – вы видели, как поступили с нашими присяжными. Старшину присяжного закрыли в лифте на час и заменили. И 4-2, обвинительный приговор, осудили Быкова. Сам Речицкий на своем совещании не стесняясь никого, радовался, как они поработали с присяжными. Со всеми присяжными шла работа – со всеми полицейские провели беседы, какие им нужны. Вот почему на сегодняшний день присяжные отказываются работать.

То же самое произошло и у Фургала – оказание давления на присяжных и все остальное. Остаются только те присяжные, которым просто удобно заработать деньги. А говорить о совести, о вынесении справедливого приговора – это уже второстепенная вещь, люди даже не хотят на этом заморачиваться.

То, что произошло в первом суде – считаю, что нас лишили права на защиту. У меня было 2 адвоката, нам не разрешили привести эксперта, который бы заявил, что убийство обоих было с разного оружия. Именно поэтому и не пустили, потому что все знают, что Наумова тогда застрелила милиция просто по ошибке, а Войтенко застрелил Бакуров.

Об этом все знали на протяжении многих лет, но через 20 с лишним лет решили сделать Быкова крайним. Что подвело к этому? Все прекрасно знают не только в Красноярске.

Это политика. Если взять всех моих противников, всех их вместе сложить, они не могут у одного Быкова честно выиграть. Любые выборы, что были на протяжении 27 лет как я в политике, были организованы мной честно. И с кем бы мы ни шли на выборы, мы всегда выигрывали у партии власти. И из-за ее сегодняшнего страха господин Усс кинулся в тяжкие, чтобы любыми способами остановить Быкова и не допустить его в 2021 году до выборов. Впоследствии, я думаю, что он преследовал выборы губернатора в 2023 году. Но хотя я тогда ни с кем не говорил о выборах, что я собираюсь в 2023 году идти на выборы.

На всякий случай они решили поступить так. При том, что я вслух говорил, что наша власть совершала ошибки на территории Красноярского края. И никто не мог мне сказать: “Анатолий Петрович, давайте встретимся на любом канале и в прямом эфире подискутируем”.

На сегодняшний день никто на это даже не осмелился, потому что все знали, что на белое я говорю белое, на черное – черное. Вне зависимости от того, кто передо мной был. Все это знают. Все губернаторы, которые у нас с 1997 года, как я пошел в политику. Все депутаты, все губернаторы, которые были, все знали, что Анатолий Петрович Быков разговаривает вслух, что я ни у кого за спиной ничего не говорил. Независимо, ФСБ это, прокуроры или кто-то другие.

И сегодня встретился с сотрудниками ФСБ в нашем СИЗО, и задал тот вопрос, который хотел задать. Людей на глазах у всех ограбили на 1 млрд рублей, а вчера видел, как наши силовики выступали и разводили руками насчет того, как человек уехал. Поделился и уехал – это та истина, которая у нас всегда работала, как часы, и работает до сегодняшнего дня. Именно поэтому я к нему не имею вопросов.

Возможно, пройдет 20 лет, его найдут и будут разбираться, как разбираются сейчас с Быковым.

Во втором деле вы тоже свидетели. Все видели на сегодняшний день, как формировалось обвинение, как строилось это обвинение из тех людей. Вы видели – это уголовники, убийцы, маньяки, насильники и наркоманы. Все, их вон в СИЗО, в котором я нахожусь, их через камеру можно найти. Которые за свободу мать свою оговорят. Это сейчас модно стало.

Например, наша госпожа обвинитель Волнистова, которая судила Татренкова в 2013 году, почему-то не увидела тогда Быкова, а через 10 лет быстро рассмотрела, что оказывается, это Быков за этим стоит. Потому что те люди, которые всю жизнь работали на спецслужбы, на службы, на те секретные, которым сделали предложение, от которого они не смогли отказаться. Но наступит такое время, когда они и от этих показаний откажутся.

Где говорит правду Александр Живица? Везде разную он говорит правду, так он же с ними заключил соглашение досудебное. Значит, он и тогда обманывал, и сейчас обманывает, но сегодня выгодны госпоже Волнистой эти показания, где они врут. В прямо смысле врут.

Задача стоит посадить Быкова. Ничего, я потерплю. Как говорится, сначала нас посадят, потом мы будем садить. Мы будем разбираться по закону. Все вы придете, как свидетели всех этих дел, на которых вы присутствовали.

Мы почему с самого первого дня просили открытое судебное заседание над Быковым? Чтобы это в прямом эфире показывали на всю страну, чтобы все посмотрели, все стороны. А не только, что этой стороне можно говорить, например, стороне обвинения, делать все безобразия, которые творились в Центральном суде вместе с судьей, где протоколы подменивались и менялись, и все остальное. Делали те протоколы, которые выгодны для обвинения. А нам, например, ходатайство заявить и все остальное – везде отказано.

Невооруженным глазом видно, что не идет у нас правосудие, нет равенства ни в одном, ни во втором, ни в третьем заседании.

Пока я не знаю, какое решение нанесет суд по этому приговору. Меня трудно чем-то испугать. Я знаю, что рано или поздно это закончится и начнется другая история, и вы все вспомните мои слова. Но я хочу, чтобы вы поняли, что я никому не угрожаю, и все будет по закону нашей Российской Федерации.

Наверное, Усс, когда работал в университете, заранее готовил себе таких юристов, которые сегодня исполняют, в Следственном комитете, которых я называл, прокуратура, которая одну и ту же бумажку перечитывала на протяжении нескольких лет. Все это слышали, когда нас возили по разным судам по продлениям и все остальное, по предъявлениям обвинений. И мы помним всех этих Стрельниковых, Волковых, как они работали. И до сегодняшнего дня работают вот на апелляции в краевом суде.

Мне очень стыдно, что такие надевают мундиры, им надо идти с лопатами и метлой идти убирать дворы. То, что на сегодняшний день происходит в нашем суде, мы увидели, как со свидетелями работают, что они на следующий день дают другие показания.

Это говорится о правах человека, о чем говорит президент. Президент говорит об одном, а на местах у нас делают все по-другому. И это не только в права человека, это во всем – и в развитии экономики, промышленности и всего. Наверху говорят золотые слова, а на самом деле здесь на местах все делается наоборот.

Богатейший регион, самый нищий народ. Это позор вам всем, потому что вы соучастники того, что здесь происходит безобразие.

Вы посмотрите, сколько людей находится в СИЗО, власть имущих, депутатов, министров, чиновников городской администрации. Это только при Уссе такое развилось, и все остальное. Я не хочу огульно его обвинять. Как председатель Заксобрания он блестяще вел это, но как стал губернатором, он не смог противостоять тому, что называется соблазн. И люди с ума сошли вокруг него, и он вместе с ними.

То, что сегодня происходит у нас здесь... Я уже искал справедливость в третьей стране. Мне, конечно, было стыдно в Европейском суде судиться со своей страной, где 21 судья представлял свое государство, и когда все единогласно признали меня невиновным, это дорогого стоит. Потому что в действительности против меня была провокация именно с главным свидетелем Стругановым, который пошел, и кто это делал, эту провокацию, прежде всего, все эти люди понесли свою ответственность после, они все работу потеряли. Все эти полковники Кургановы, которые приезжали, меня уговаривали по поводу того, чтобы запустить их людей на завод работать. Все связано было с экономикой, политикой. И она постоянно идет с начала 90-х. И главная цель и задача у власти была всячески меня спихнуть на улицу и занять, чтобы я там вот с этой уличной шпаной разбирался. Где я был и где они все вот эти убиенные?

Я вам в открытую говорю. Вот сидит потерпевшая. Мне в действительности по-человечески её жалко, и её отца, который погиб просто на ровном месте. Никто его не заказывал, это его отношения с его бывшими друзьями, с которыми он не смог разобраться. Но её так обработали, что даже она кое-что забыла, а прокурор подсказывает: “Не забудь про иск”. А я хочу сказать: “Не забудьте поделиться с теми, кто так научил”.

Я все это прекрасно знаю, хоть я нахожусь в СИЗО в одиночной камере. Но я все знаю, что в России происходит и в Красноярском крае. Если бы вы почитали мои письма, которые мне люди пишут, вы бы сразу поняли. Убийцам такие письма не пишут люди. И то, что на сегодняшний день происходит, я думаю, что мы все в этом виноваты. Потому что сегодня, что такое права человека? Это громко звучит. И то, что я послушал в Совете, возмущаются и говорят похожие такие вещи. Даже вот я бумажку взял, но я не хочу зачитывать даже, что именно член Совета рассказывает про профессора, которого арестовали, обвинили 20-летней давности геолога, а его свидетели, академики, которые находились с ним в это время, дают показания, а никто не хочет слушать. А слушают человека-уголовника, который дает показание другое.

Сегодня мы видели, какие люди выступали в первом суде, во втором суде. Начальник уголовного розыска Сергей Колбасинский давал показания в Центральном районном суде. Так нет этих показаний, убрали с протокола. И не только его показания, и многие показания, предположения, госпожа Волнистова в обвинения перевернула. И то, что в третьем заседании суда сегодня ее обвинение, она все вообще поставила с ног на голову. И все это в интернете люди пишут, письмах, не стесняются, называют вещи своими именами, что творят в Красноярске.

Я думаю, что мы будем бороться до конца, и я уверен, что наступит то время, когда справедливость и правда победят. Потому что я знаю, что народ со мной, и я всегда был с народом, поэтому он за меня всегда голосовал. А то, что сегодня Быков находится за решеткой, почему меня тогда лишили конституционных прав участвовать в выборах? Я сказал — ладно, не надо, не выпускайте на свободу, но дайте мое право избираться. И я уверен был, что я выиграю, только из-за этого меня и закрыли, чтобы я не участвовал. Начали жаловаться в администрацию президента, что работники СИЗО хотят Быкова допустить до выборов и все остальное.

А почему? Это мое право конституционное. Вот простой пример. Это мое право – его взяли и при всех забрали, на глазах у всех, и не объяснились. Никто не хочет давать оценку. Вот нахожусь 3,5 года за решеткой, хотя уже Европейский суд успел рассмотреть эту жалобу и принял во внимание, что это нарушение прав человека. И вы свидетели. Оно уже вынесено решением. По первой жалобе. Мы разорвали с ЕСПЧ отношения, но я думаю, что Владимир Владимирович дал понять, что это все восстановится. Ну дай бог. Хотелось бы, чтобы в нашей стране был именно СПЧ свой, который не только просто высказывает что-то, но он должен работать. Он должен приехать в город Красноярск, прислать сюда с Генеральной прокуратуры людей, и пусть они посмотрят своим глазом. И увидят все, все мои дела посмотрят. Если они найдут, что в действительности я виновен по закону, как должно быть, я поеду, отсижу эти годы.

Но там все ляп на ляпе сидит. Прав тот, у кого больше прав. Ну а пока у нас прав нет, конечно, мы по рукам и ногам связаны. Все наши слушатели, которые находятся здесь и которые ходят уже четвертый год, они все видят и слышат, поэтому им небезразлично, и я думаю, я повторюсь, что это будут главные наши свидетели обвинения с нашей стороны. Тому безобразию, которое творится именно в городе Красноярске.

Я уверен, я не хочу до конца называть, что в этом виноваты именно только судьи одни. Система вся виновата наша государственная, которая позволила такие вещи творить. Людям в мундирах, следователям особенно, которым я изначально говорил. Начиная с Ерешевского, Стешкова все им говорил, Дединкова, этой молодой девочке говорил, которая в 1998 году родилась. Подумай, говорю, прежде чем совершать это. Я говорю, рано или поздно будешь отвечать.

При том, что какие очные ставки проводили. Все свидетели, которые приходили на очную ставку, слово в слово повторяли, именно слово в слово повторяли друг за другом. Живица, Струганов и Иловский. Это о чем говорится? Фальсификация, фабрикация уголовных дел. И других, возьмите, несколько у нас протоколов есть специально, мы их отфотографировали, где именно запятая с точкой стоят одинаково – слово в слово. Потому что с ними работали. С ними работали те оперативники, которые их привозили на очную ставку, которые участвовали в этом, потом все получили звездочки, повышения, все остальное вместе со следователем.

Я считаю, поумнее оказались Сережевский и Хавабу, которые первые покинули Красноярский край. Я им в лицо сказал: “Вы никуда не спрячетесь, вы всё равно будете отвечать”. Но Хавабу говорил: “Сверху нам дали команду”. Я говорю: “Ну как команда/ Вы люди в погонах, вы должны делать все по закону”. Я не раз с ними пытался беседовать на эту тему, я никогда не отказывался от бесед с теми людьми, которые служат закону и Родине, своему народу. Я всегда с ними разговаривал вслух, начиная от Петруниных, Самковых и все остальное, все которые безобразия именно с их ведома творились в Красноярском крае. Поэтому, прежде всего, их слабости, им удобно было иметь вот таких друзей под рукой, таких как Струганов и подобные, которые бегали как собачки у них и делали то, что надо было им делать.

Я хочу, уважаемый суд, чтобы вы обратили внимание на предыдущие процессы все. При том, что первый суд у нас был присяжный, второй — один судья был, я его назову “папенькин сынок”. Когда-то, когда-нибудь придет такое время, когда он будет отвечать, и папа ему не поможет, который возглавляет суды в Хакасии. Ему придется отвечать за все безобразие, которое он творил. Тихим сапом он все делал. И мы этому всему свидетели, и все это у нас зафиксировано.

Я подожду, когда все-таки придут люди те, которые скажут: “Хватит, давайте разбираться". И мы будем на этом наставить, чтобы в Красноярск приехала спецкомиссия и разбиралась именно в моих делах. Мы будем требовать. Вплоть до ООН будем писать. Пусть все видят, какое у нас правосудие в Красноярском крае.

Спасибо хочу сказать своим слушателям, которые изо дня в день приходят сюда, смотрят на нас, видят, ждут каких-то изменений. Я думаю, изменения будут, я вас всех люблю, спасибо вам за поддержку. И вам никогда не будет стыдно за меня — где бы я не был, мы везде будем теми, кем мы есть. Спасибо вам всем, за ваши письма теплые. Все будет хорошо».